Ау, аванс!!!!

В качестве иллюстрации - кадр из фильма "Маска"

  • -Почему две недели? - муж смотрит удивленно - У нас что КЗОТ изменили?

-Не изменили, всегда так было, зарплата должна выплачиваться раз в две недели.

-Ну, аванс в смысле?

-Аванс в смысле. - подтверждаю.. И задумываюсь.

Ребята, а вам аванс дают? Вот без просьб: "Дайте, Христа ради, сыну надо срочно тапки купить..."

У нас такая роскошь не в заводе...

У мужа в его лесной конторе тоже. Мы приспособились к тому, что в середине месяца зарплата у меня, в конце - у мужа...И вроде как есть некая стабильность.

А в Трудовом кодексе черным по белому - зарплата должна выплачиваться дважды в месяц, не позднее, чем через 15 дней после последней выплаты. Слова "аванс" там искать бесполезно...

Еще и даты выплаты зарплаты должны быть четко обозначены...

Когда-то так и было, года до 1995... Число икс - приходилось на 5 и 20.

Мы к этому графику привыкли. а потом грянула пора взаимозачетов - и лет на пять, что такое своевременная заработная плата страна позабыла. С тех пор и вошел в обиход ключевой вопрос всех дающих ссуды и всех ищущих работу "Зарплата регулярно?"

Сейчас обдумываю и тихо смеюсь, вопрос этот столь же нелеп, как скажем вопрос добропорядочному гражданину: "В грабежах и убийствах участие принимаете?" Ибо, что грабежи, что нерегулярная зарплата - это все вещи жутко противозаконные.

Меня буквально два дня назад о том же спросили. И я машинально ответила:

-Регулярно, без задержек...

И задумалась, а раз в месяц -это без задержек? И аванс по заявлению "Прошу выделить мне в счет зарплаты 5000 рублей в связи с острой необходимостью купить дрова" - это нарушение моих прав? Или это благо? Ибо ведь дают же, если совсем приспичит. Брала аванс, отправляя сына в армию, собирая на выпускной, или если на голову валились внеплановые соревнования и нужны были средства на покупку спортивки и оплату за проезд и страховку. И каждый раз ты эту выдачу твоих же денег, считаешь благодатью и благодаришь от души...

Самое интересное, что ровно в такой же безавансовой лодке работают практически все бюджетные организации. Мы рады уже тому, что зарплата приходит раз в месяц. У нас еще два года назад по сельсоветам задержка зарплаты достигала 4 месяцев. И сцепив зубы, культработники, специалисты сельсоветов, кочегары, сторожа, технички ждали её, как праздника. Им выдавали и начинали копить долги по второму кругу...На это фоне, такие мелочи, как отсутствие аванса и не замечаешь.

По этому печальному поводу вспомнилась старая шутка "Как сделать человеку хорошо? Сделай ему плохо-плохо, а потом верни то, что было"...Ну или часть того, что было....

Источник ➝

Девочка прочитала на утреннике стих, которому её научил дедушка. Зал впал в ступор!

1

В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал, что читать мы будем своё.

Этим своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова «Таракан».

Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему было не за что.

Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.

Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала:

— Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосёт.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждёт.

В «Театре» Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тётушка. У меня вместо тётушки был дед. Мы отработали всё: паузы, жесты, правильное дыхание.

— Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша.
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.

Постепенно голос мой окреп и набрал силу. Я приближалась к самому грозному моменту:

— Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, топорами
Вивисекторы сидят.

Дед меня не видел, но он мог бы мной гордиться. Я декламировала с глубоким чувством. И то, что на «вивисекторах» лица воспитательниц и мам начали меняться, объяснила для себя воздействием поэзии и своего таланта.

— Вот палач к нему подходит, — пылко воскликнула я. — И ощупав ему грудь, он под рёбрами находит то, что следует проткнуть!

Героя безжалостно убивают. Сто четыре инструмента рвут на части пациента! (тут голос у меня дрогнул). От увечий и от ран помирает таракан.

В этом месте накал драматизма достиг пика. Когда позже я читала в школе Лермонтова «На смерть поэта», оказалось, что весь полагающийся спектр эмоций, от гнева до горя, был мною пережит еще в пять лет.

— Всё в прошедшем, — обречённо вздохнула я, — боль, невзгоды. Нету больше ничего. И подпочвенные воды вытекают из него.

Тут я сделала долгую паузу. Лица взрослых озарились надеждой: видимо, они решили, что я закончила. Ха! А трагедия осиротевшего ребёнка?

— Там, в щели большого шкапа,
Всеми кинутый, один,
Сын лепечет: «Папа, папа!»
Бедный сын!

Выкрикнуть последние слова. Посмотреть вверх. Помолчать, переводя дыхание.
Зал потрясённо молчал вместе со мной.

Но и это был ещё не конец.

— И стоит над ним лохматый вивисектор удалой, — с мрачной ненавистью сказала я. — Безобразный, волосатый, со щипцами и пилой.

Кто-то из слабых духом детей зарыдал.

— Ты, подлец, носящий брюки! — выкрикнула я в лицо чьему-то папе. — Знай, что мертвый таракан — это мученик науки! А не просто таракан.

Папа издал странный горловой звук, который мне не удалось истолковать. Но это было и несущественно. Бурными волнами поэзии меня несло к финалу.

— Сторож грубою рукою
Из окна его швырнёт.
И во двор вниз головою
Наш голубчик упадёт.

Пауза. Пауза. Пауза. За окном ещё желтел каштан, бегала по крыше веранды какая-то пичужка, но всё было кончено.

— На затоптанной дорожке, — скорбно сказала я, — возле самого крыльца будет он задравши ножки ждать печального конца.

Бессильно уронить руки. Ссутулиться. Выглядеть человеком, утратившим смысл жизни. И отчетливо, сдерживая рыдания, выговорить последние четыре строки:

— Его косточки сухие
Будет дождик поливать,
Его глазки голубые
Будет курица клевать.

Тишина. Кто-то всхлипнул — возможно, я сама. С моего подола отвалился бархатный лист, упал, кружась, на пол, нарушив шелестом гнетущее безмолвие, и вот тогда, наконец, где-то глубоко в подвале бурно, отчаянно, в полный рост зааплодировали тараканы.

На самом деле, конечно, нет. И тараканов-то у нас не было, и лист с меня не отваливался. Мне очень осторожно похлопали, видимо, опасаясь вызвать вспышку биса, увели плачущих детей, похлопали по щекам потерявших сознание, дали воды обмякшей воспитательнице младшей группы и вручили мне какую-то смехотворно детскую книжку вроде рассказов Бианки.

— Почему? — гневно спросила вечером бабушка у деда. Гнев был вызван в том числе тем, что в своем возмущении она оказалась одинока. От моих родителей ждать понимания не приходилось: папа хохотал, а мама сказала, что она ненавидит утренники и я могла бы читать там даже «Майн Кампф», хуже бы не стало. — Почему ты выучил с ребёнком именно это стихотворение?

— Потому что «Жука-антисемита» в одно лицо декламировать неудобно, — с искренним сожалением сказал дедушка.

Кукла, вертолет, сапоги… или — как бабушка внукам подарки выбирала

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх