Правильные мамочки

-Ты что не видишь куда твой залез?

-Почему же вижу.

-Но он же еще маленький?

-Не такой уж и маленький) Видела как на горку ловко забрался?

Да, я не наседка. Как сказала одна знакомая:"Ты когда со старшим гуляла, я вообще думала, что тебе плевать на него.". Ну потому что я не тряслась над ним, позволяла ему лазить там где он хочет, даже если это большая горка. Нет, поначалу я конечно же страховала его, но когда он стал чувствовать себя более уверенным, то я расслабила поводок и позволила ему быть самостоятельным.

 

У каждого найдется такая знакомая, которая все знает лучше всех. Когда у ребенка должен прорезаться первый зуб, когда он должен ходить, когда должен начать говорить и т.д. И она всегда найдет повод усомниться в вашей родительской компетенции. У меня тоже есть такая знакомая, но я её очень люблю, несмотря на вот такую её правильность, в конце концов после того как ты выслушаешь все её претензии о них можно благополучно забыть ( а что-то стоящее взять на вооружение). Но в целом она очень хороший и интересный человек.

Кто меня выводит из себя так это абсолютно не знакомые тебе люди, которые знают как нужно воспитывать твоего ребенка и каким должен быть нормальный ребенок, обязательно точной копией её собственного, ведь только она знает как правильно, а ее дети самые умные, самые воспитанные и самые послушные и это не обсуждается, потому что они такие для всех. Впрочем, как обстоят дела на самом деле вы никогда не узнаете, так как "правильная мамочка" дальше пойдет по своим делам с чувством выполненного долга, а вам останется только принять всю тщетность вашего бытия и тот факт, что вы отвратительная мать. Ну или улыбнуться и дальше заниматься своими детьми.

Я не хочу сказать, что "правильные мамочки" плохие, порой они говорят действительно полезные вещи, к которым стоит прислушаться. Однако стоит помнить, что никто не знает ваших детей так хорошо как вы. Потому что все дети разные и развиваются по разному и это нормально. Да есть какие-то критерии, однако никто лучше специалиста вам не разъяснит где грань между "все в норме" и "стоит пройти обследование".

Всем нам может быть что-то не понятно в действиях других людей, потому что оценивая чьи-то поступки мы прежде всего исходим из собственного опыта и мыслей. Мне, например, не понятно, как можно катать на коляске уже вполне взрослого и самостоятельного ребенка. Но это только потому, что я сама не очень люблю коляски и как только появляется возможность, я избавляюсь от нее.

Так однажды моя сестра, на мои жалобы, что мой мелкий лениться ходить, ответила:" Так он просто боится, что как только пойдет ты его заставишь пешком до Ашана идти". И ведь отчасти она была права, все мои дети в среднем с полутора - двух лет в коляске не ездят ( со старшим я коляску отдала, когда тому исполнился год).

И вы, "правильные мамочки" прежде, чем осуждать другие семьи и уж тем более делать абсолютно абсурдные заключения о методах воспитания и общей атмосфере в этой семье, исходя из всего лишь одного поступка чужого вам ребенка, подумайте. Ведь это не вы, и то что для вас является нормой, кто-то другой может воспринимать как дикость и некомпетентность.

Источник ➝

Девочка прочитала на утреннике стих, которому её научил дедушка. Зал впал в ступор!

1

В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал, что читать мы будем своё.

Этим своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова «Таракан».

Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему было не за что.

Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.

Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала:

— Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосёт.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждёт.

В «Театре» Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тётушка. У меня вместо тётушки был дед. Мы отработали всё: паузы, жесты, правильное дыхание.

— Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша.
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.

Постепенно голос мой окреп и набрал силу. Я приближалась к самому грозному моменту:

— Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, топорами
Вивисекторы сидят.

Дед меня не видел, но он мог бы мной гордиться. Я декламировала с глубоким чувством. И то, что на «вивисекторах» лица воспитательниц и мам начали меняться, объяснила для себя воздействием поэзии и своего таланта.

— Вот палач к нему подходит, — пылко воскликнула я. — И ощупав ему грудь, он под рёбрами находит то, что следует проткнуть!

Героя безжалостно убивают. Сто четыре инструмента рвут на части пациента! (тут голос у меня дрогнул). От увечий и от ран помирает таракан.

В этом месте накал драматизма достиг пика. Когда позже я читала в школе Лермонтова «На смерть поэта», оказалось, что весь полагающийся спектр эмоций, от гнева до горя, был мною пережит еще в пять лет.

— Всё в прошедшем, — обречённо вздохнула я, — боль, невзгоды. Нету больше ничего. И подпочвенные воды вытекают из него.

Тут я сделала долгую паузу. Лица взрослых озарились надеждой: видимо, они решили, что я закончила. Ха! А трагедия осиротевшего ребёнка?

— Там, в щели большого шкапа,
Всеми кинутый, один,
Сын лепечет: «Папа, папа!»
Бедный сын!

Выкрикнуть последние слова. Посмотреть вверх. Помолчать, переводя дыхание.
Зал потрясённо молчал вместе со мной.

Но и это был ещё не конец.

— И стоит над ним лохматый вивисектор удалой, — с мрачной ненавистью сказала я. — Безобразный, волосатый, со щипцами и пилой.

Кто-то из слабых духом детей зарыдал.

— Ты, подлец, носящий брюки! — выкрикнула я в лицо чьему-то папе. — Знай, что мертвый таракан — это мученик науки! А не просто таракан.

Папа издал странный горловой звук, который мне не удалось истолковать. Но это было и несущественно. Бурными волнами поэзии меня несло к финалу.

— Сторож грубою рукою
Из окна его швырнёт.
И во двор вниз головою
Наш голубчик упадёт.

Пауза. Пауза. Пауза. За окном ещё желтел каштан, бегала по крыше веранды какая-то пичужка, но всё было кончено.

— На затоптанной дорожке, — скорбно сказала я, — возле самого крыльца будет он задравши ножки ждать печального конца.

Бессильно уронить руки. Ссутулиться. Выглядеть человеком, утратившим смысл жизни. И отчетливо, сдерживая рыдания, выговорить последние четыре строки:

— Его косточки сухие
Будет дождик поливать,
Его глазки голубые
Будет курица клевать.

Тишина. Кто-то всхлипнул — возможно, я сама. С моего подола отвалился бархатный лист, упал, кружась, на пол, нарушив шелестом гнетущее безмолвие, и вот тогда, наконец, где-то глубоко в подвале бурно, отчаянно, в полный рост зааплодировали тараканы.

На самом деле, конечно, нет. И тараканов-то у нас не было, и лист с меня не отваливался. Мне очень осторожно похлопали, видимо, опасаясь вызвать вспышку биса, увели плачущих детей, похлопали по щекам потерявших сознание, дали воды обмякшей воспитательнице младшей группы и вручили мне какую-то смехотворно детскую книжку вроде рассказов Бианки.

— Почему? — гневно спросила вечером бабушка у деда. Гнев был вызван в том числе тем, что в своем возмущении она оказалась одинока. От моих родителей ждать понимания не приходилось: папа хохотал, а мама сказала, что она ненавидит утренники и я могла бы читать там даже «Майн Кампф», хуже бы не стало. — Почему ты выучил с ребёнком именно это стихотворение?

— Потому что «Жука-антисемита» в одно лицо декламировать неудобно, — с искренним сожалением сказал дедушка.

Кукла, вертолет, сапоги… или — как бабушка внукам подарки выбирала

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх