Сириец объяснил французу почему ССО РФ не отпустили британский спецназ

Некоторые сирийские граждане поражали меня своей осведомленностью. Казалось, что у них либо родственники в спецназе работают и все им рассказывают, либо они сами, непосредственно, участвовали в тех событиях, о которых так любят говорить.

— Журналист? — спросил сириец и я кивнул, поправляя съехавшую на бок каску.

Этот сириец честно сказал, что будь я англичанином или американцем, он бы послал меня на три русских буквы, кои успел выучить за время пребывания российских военных здесь. Но поскольку я француз, чья страна принимает мигрантов, он, так и быть, расскажет пару тройку занимательных, и вполне реальных историй за определенную плату в евро.

Али, как он себя назвал, стоял прислонившись к стене полуразрушенного здания и продолжал вещать. Иногда взгляд его темно-карих глаз отрывался от вечернего сирийского неба, соскальзывал к руинам, к обгоревшим остовам зданий (где играло несколько ребятишек), и дабы убедиться, внимательно ли я слушаю, впивался в меня.

В грязной одежде, с уставшим, осунувшимся лицом, сейчас он делился со мною тем, что знать полагается разве что бойцам спецподразделений армии САР, ну или на худой конец спецназу ССО РФ. Был, правда, еще один вариант — сириец придумывает, додумывает и хитрит, чтобы сорвать с глупого иностранного журналиста деньги. Ну и ладно.

Воспоминания Али вернулись к событиям месячной давности, когда Восточная Гута стала на какое-то время адом на земле для многих. Именно там, в пригороде Джобар, когда-то скрывались офицеры британского спецназа SAS. Вместе с американскими спецами и разведчиками Израиля.

Они прятались в подземном убежище, своего рода командном штабе координирования. Что координировали? Али охотно пояснил. Минометные обстрелы кварталов Дамаска, особенно тех, что прилегали к посольству России.

Именно по последней причине ССО РФ и военные специалисты совместно с сирийским спецназом, сначала детально разработали, а потом и осуществили операцию по захвату иностранных офицеров в плен. Правда была еще одна причина, политического толка.

Сирийский спецназ там сильно и не стрелял даже, просто взяли подземелье быстрым штурмом и предложили британцам с американцами не рыпаться. В основном работал сирийцы. Но, корректировку и контроль, в том числе и на месте, осуществляли ССО РФ.

Западные спецы правильно оценили обстановку и преимущество в стволах, ко всему понимали, что отходя наверняка перекрыты. По началу они пытались договориться, чтоб их отпустили.

Мол, ни сирийцам ни русским не нужно обострение отношений между странами участниками конфликта. Русские же сказали, что тут без вариантов, только сдача. Добровольная, или принудительная. Тогда иностранцы стали угрожать, уже непосредственно русским. Те проигнорировали, лишь немного отступили в сторону, дабы не мешать сирийским спецам работать.

"Знаешь почему русские не отпустили британцев и тех кто вместе с ними оказался в бункере"? — сделал небольшую паузу в своем рассказе Али. Я, сделал вид, что не знаю и помотал головой. Сириец продолжил: "Ты что новости не смотришь? Англичане же аферу в Солсбери провернули. А это, своего рода, ответка России. Вот в Алеппо они западных спецов выпустили, чтоб не обострять отношения с Западом. А здесь уже другая ситуация".

Дальше Али стал рассказывать то, что я и так знал. О поездке министра обороны США в Оман, для переговоров, о попытках британцев договориться с Россией и жестком отказе последних. Тут он наверняка новостей начитался... интернет и медиа подобным пестрили. А может он был каким-то внедренным агентом? Ну, мало ли...

Где-то в далеке заухали взрывы, затрещал пулемет. Я вздрогнул. Пора возвращаться. Уловив мой испуг Али требовательно протянул руку. Я сунул ему 30 евро и побежал к машине, на ходу крича водителю, чтоб заводил. Грохот приближался. Стайка детей, до этого игравшая в развалинах мигом испарилась.

Лишь Али, по прежнему стоял у покосившейся стены и спокойно улыбался. Его карие глаза не выражали никакого страха. Деловито сунув деньги в карман, он, упругой походкой, двинулся в ту сторону, откуда слышались звуки боя. Перед тем, как пылевое облако, из-под колес нашего джипа, скрыла худую фигуру сирийца, я увидел в его руках невесть откуда взявшийся автомат "калашникова".

Источник ➝

Девочка прочитала на утреннике стих, которому её научил дедушка. Зал впал в ступор!

1

В средней группе детского сада к сентябрьскому утреннику меня готовил дедушка. Темой праздника были звери и птицы: как они встречают осень и готовятся к зиме. Стихотворений, насколько мне помнится, нам не раздавали, а если и раздали, дедушка отверг предложения воспитательниц и сказал, что читать мы будем своё.

Этим своим он выбрал выдающееся, без дураков, произведение Николая Олейникова «Таракан».

Мне сложно сказать, что им руководило. Сам дедушка никогда садик не посещал, так что мстить ему было не за что.

Воспитательницы мои были чудесные добрые женщины. Не знаю. Возможно, он хотел внести ноту высокой трагедии в обыденное мельтешение белочек и скворцов.

Так что погожим осенним утром я вышла на середину зала, одернула платье, расшитое листьями из бархатной бумаги, обвела взглядом зрителей и проникновенно начала:

— Таракан сидит в стакане,
Ножку рыжую сосёт.
Он попался. Он в капкане.
И теперь он казни ждёт.

В «Театре» Моэма первые уроки актерского мастерства Джулии давала тётушка. У меня вместо тётушки был дед. Мы отработали всё: паузы, жесты, правильное дыхание.

— Таракан к стеклу прижался
И глядит, едва дыша.
Он бы смерти не боялся,
Если б знал, что есть душа.

Постепенно голос мой окреп и набрал силу. Я приближалась к самому грозному моменту:

— Он печальными глазами
На диван бросает взгляд,
Где с ножами, топорами
Вивисекторы сидят.

Дед меня не видел, но он мог бы мной гордиться. Я декламировала с глубоким чувством. И то, что на «вивисекторах» лица воспитательниц и мам начали меняться, объяснила для себя воздействием поэзии и своего таланта.

— Вот палач к нему подходит, — пылко воскликнула я. — И ощупав ему грудь, он под рёбрами находит то, что следует проткнуть!

Героя безжалостно убивают. Сто четыре инструмента рвут на части пациента! (тут голос у меня дрогнул). От увечий и от ран помирает таракан.

В этом месте накал драматизма достиг пика. Когда позже я читала в школе Лермонтова «На смерть поэта», оказалось, что весь полагающийся спектр эмоций, от гнева до горя, был мною пережит еще в пять лет.

— Всё в прошедшем, — обречённо вздохнула я, — боль, невзгоды. Нету больше ничего. И подпочвенные воды вытекают из него.

Тут я сделала долгую паузу. Лица взрослых озарились надеждой: видимо, они решили, что я закончила. Ха! А трагедия осиротевшего ребёнка?

— Там, в щели большого шкапа,
Всеми кинутый, один,
Сын лепечет: «Папа, папа!»
Бедный сын!

Выкрикнуть последние слова. Посмотреть вверх. Помолчать, переводя дыхание.
Зал потрясённо молчал вместе со мной.

Но и это был ещё не конец.

— И стоит над ним лохматый вивисектор удалой, — с мрачной ненавистью сказала я. — Безобразный, волосатый, со щипцами и пилой.

Кто-то из слабых духом детей зарыдал.

— Ты, подлец, носящий брюки! — выкрикнула я в лицо чьему-то папе. — Знай, что мертвый таракан — это мученик науки! А не просто таракан.

Папа издал странный горловой звук, который мне не удалось истолковать. Но это было и несущественно. Бурными волнами поэзии меня несло к финалу.

— Сторож грубою рукою
Из окна его швырнёт.
И во двор вниз головою
Наш голубчик упадёт.

Пауза. Пауза. Пауза. За окном ещё желтел каштан, бегала по крыше веранды какая-то пичужка, но всё было кончено.

— На затоптанной дорожке, — скорбно сказала я, — возле самого крыльца будет он задравши ножки ждать печального конца.

Бессильно уронить руки. Ссутулиться. Выглядеть человеком, утратившим смысл жизни. И отчетливо, сдерживая рыдания, выговорить последние четыре строки:

— Его косточки сухие
Будет дождик поливать,
Его глазки голубые
Будет курица клевать.

Тишина. Кто-то всхлипнул — возможно, я сама. С моего подола отвалился бархатный лист, упал, кружась, на пол, нарушив шелестом гнетущее безмолвие, и вот тогда, наконец, где-то глубоко в подвале бурно, отчаянно, в полный рост зааплодировали тараканы.

На самом деле, конечно, нет. И тараканов-то у нас не было, и лист с меня не отваливался. Мне очень осторожно похлопали, видимо, опасаясь вызвать вспышку биса, увели плачущих детей, похлопали по щекам потерявших сознание, дали воды обмякшей воспитательнице младшей группы и вручили мне какую-то смехотворно детскую книжку вроде рассказов Бианки.

— Почему? — гневно спросила вечером бабушка у деда. Гнев был вызван в том числе тем, что в своем возмущении она оказалась одинока. От моих родителей ждать понимания не приходилось: папа хохотал, а мама сказала, что она ненавидит утренники и я могла бы читать там даже «Майн Кампф», хуже бы не стало. — Почему ты выучил с ребёнком именно это стихотворение?

— Потому что «Жука-антисемита» в одно лицо декламировать неудобно, — с искренним сожалением сказал дедушка.

Кукла, вертолет, сапоги… или — как бабушка внукам подарки выбирала

Загружается...

Популярное в

))}
Loading...
наверх